Я сидел за столом и писал. Но вдруг по бумаге скользнул солнечный зайчик. Он помедлил на моей руке и сразу же метнулся на стену, промчался по потолку и опять вернулся ко мне. Опять легкое, едва уловимое, словно теплое прикосновение. Я оторвался от работы. На балконе дома напротив сидели два мальчика. Один, лет семи, худенький, длинный, с рыжей копной волос (наверно, веснушчатый и с озорными^ глазами), держал в руках зеркальце. Другой мальчик, полный, с очень серьезным лицом, поднес к глазам бинокль и то и дело наклонялся к своему другу - отдавал приказания. И летели во все концы маленькой улицы солнечные зайчики.

- Эй! Вахтенный! - донеслось до меня, и тут маленький "капитан" наклонился к своему помощнику: - Подать солнечный знак людям на берегу неведомой Земли!

И снова стал гулять по моей комнате зайчик... Прятался, возникал, исчезал...

Приказание за приказанием - отрывистые, четкие - отдавал полный мальчик, держа в руках бинокль.

Неожиданно я, не сходя с места, почувствовал себя вовлеченным в эту игру.

Пружины работы, ради которой я сел за стол, стали ослабевать.

Не откладывая пера, я смотрел то на бумагу, то на мальчиков на балконе.

А "капитан", разглядывавший маленькую улицу в бипокль, все громче выкрикивал слова команды:

- Струю света направить... под углом сорок пять градусов!

- Есть направить под углом сорок пять градусов струю света! - бойко откликался "матрос".

- И все же надо работать, - решительно сказал я себе и, взяв бумагу и ручку, перешел в другую комнату.

Но солнечный зайчик настиг меня и здесь: он то ложился на бумагу, то взлетал к потолку, наблюдал, следил за мной с потолка, а потом падал на написанное слово, освещая его. И при его настойчивом свете мне начинало казаться, что я пишу совсем не то, что надо.