— Но раз оно всюду такое, — сказал Бабич, — значит, было и при хозяевах. Зачем оно им? Для самоустрашения?..
— Скорее, для защиты от вредителей. Что-то вроде живого, хорошо дрессированного пугала. Или это искусственная форма, оттого и не эволюционирует. Вот “огурцы”, несомненно, произошли от каких-нибудь овощей.
Оба посмотрели направо. Там, вдалеке, возвышалась плотная группа пузатых растений. Урожай созрел, он ждал новой порции причитающегося ему удобрения.
— А эти, из коридоров… они сюда забредают?
— Очевидно. Но для них здесь чужая страна. Их съедают тут же.
— Неспроста эта роща-осьминог дежурит точно напротив входа.
— Очень возможно.
Они медленно шли параллельно границе леса. Потом Александр Синяев остановился, за ним механизм и Бабич.
— Снова туда?
— Да.
— А обойти?
— Нельзя. Оранжереи охватывают тамбур сплошным кольцом. Полностью отрезают от остальных помещений. Тоннели отходят от шлюза, как меридианы от полюса. И через пять километров упираются в оранжерейный пояс.
— А это? — Бабич указал на небо. Александр Синяев пожал плечами.
— Естественно, имитация.
Александр Синяев, за ним Бабич двинулись к лесу. Механизм, прихрамывая, тут же их обогнал. Он любил идти впереди, выставив страшный манипулятор.
— Надежный защитник, — сказал Бабич.
— Да. Такие работают в коридорах. Полировщики, чистильщики, дворники. К коридорной жизни они беспощадны. Считают ее мусором, нечистью…
Лес приближался. Он напоминал здесь заросли травы, больной гигантизмом. Стебли ее были толщиной в два обхвата, высотой метров сорок. Вверх от них отходили длинные узкие листья. И цветы размером с цветочную клумбу.
И какие-то существа, величиной с большую овчарку и тоже мохнатые, копошились в этих цветах.
— Можете доставать пистолет. Только смелее. Помните — мы никого не боимся.