И отец, и дед, и прадед Ивана Куницына были рабочими людьми, и сам он, военный летчик, считает себя прежде всего рабочим человеком.

Он уходит затемно и в темноте возвращается — как настоящий труженик, а работа выпала ему не из последних по значению и не из легких.

В столовой, у раздевалки, веселый гомон. Куницына встречают радостно. Приятно видеть такого парня, как Ваня Куницын. Два шага прошел от дома к столовой, а мороз уже успел тронуть румянцем лицо. Добродушный и, как большинство крупных, рослых людей, неуязвимо спокойный, Иван — удобная мишень для дружеского подтрунивания. Сегодня тема — искусственное солнце; доктор привез из города соллюкс.

— Ваня, это ты заявление писал подполковнику, что солнца ее хватает?

Куницын — южанин, черноморец.

— Сегодня вечером пойдешь на пляж.

— Как в Сочи — и девушки с зонтиками. Специально картинку привезли. Входит в комплект…

Куницын усмехается — день начинается как надо. Пройдет немного времени, и эти ребята сядут в кабины своих машин неузнаваемо строгие, сосредоточенные, собравшие воедино всю энергию, а сейчас, по узаконенной летным братством традиции, они как бы проверяют моральную зарядку каждого. Что ж, настроение отличное.

И у него, Куницына, и у каждого из его друзей. Маленького, легкого и подвижного, как подросток, Кривцова…

— Привет, Женя!

…долговязого украинца Костюченко, давнего друга, еще со времен спецшколы…

— Здорово!..

…и у командира части — он в такой же, как и у всех летчиков, куртке, за отворотом видны планочки орденских лент…

— Здравия желаю!

Со стороны взглянешь — беззаботный народ пилоты-реактивщики. А приглядишься повнимательней — на лицах печать особой строгости. Не так давно был объявлен приказ о повышенной боевой готовности: кризис в Карибском море, И он, Иван Куницын, капитан Советских Военно-Воздушных Сил, как никогда, чувствовал в эти дни свою личную ответственность за судьбу народа.