И, быть может, именно поэтому на земле, в быту, в домашней обстановке летчики, как правило, спокойны и неторопливы, сдержанны и нерасточительны на слова и жесты. Они словно аккумулируют нервный заряд, чтобы снова разрядить его в те минуты, когда скорость решает все.

Катапульта выбросила Куницына из мира высоких скоростей, а Кривцов продолжал оставаться в нем. И он ничем не может помочь другу.

3

Четырнадцать тридцать три.

С аэродрома взмывает спарка. Это самая «тихоходная» машина, которая нашлась на аэродроме.

Правда, о ее скорости лет пятнадцать назад мечтали самые отчаянные летчики. Но время быстро меняет понятия. То, что нчера называлось боевым скоростным истребителем, сегодня — лишь учебная машина.

На истребителе спаренные кабины с дублированным управлением. Обычно впереди сидит ученик, сзади учитель. Но сегодня в двух кабинах, за двумя одинаковыми щитками с приборами, сидят летчики, опыта и искусства которых, пожалуй, хватило бы и на четыре машины. Два майора — Железников и Буянов.

Спарка идет на бреющем. Горки, поросшие редколесьем, маленькие домики рыбачьих поселков.

— Обследуйте двадцать четвертый квадрат, — слыша! Буянов и Железников голос командира части.

Ниже. Еще ниже. Изгиб берега, и открылась черная плоскость.

Самолет на бреющем ходит над морем, ищет оранжевое пятнышко жилета или надувной лодки. Облачно, серо. Здесь, в облаках, уже сумерки — темнеет быстро.

— Возвращайтесь на базу! — слышат пилоты приказ. — Вертолет в воздухе.

Эстафета поиска принята.

4

В последние секунды удается подтянуть, поджать ноги. Куницын собирается в комок, готовый принять удар катапульты.

Вот она, красная скоба — курок катапульты. Защитная резиновая шторка закрывает лицо, откидывается фонарь кабины, срабатывает взрыватель.