И вдруг он заметил: крышка люка на танке Хезуса — он шел впереди — приподнялась. На секунду показалось лицо командира батальона. Мелькнул сигнальный флажок: «Все кругом!» Сигнал повторили командиры взводов.

«Пехота! Пехота не пошла!» — понял Педро и тоже приказал поворачивать.

Через секунду он уже видел брустверы республиканских окопов, на них стояли бойцы, размахивали винтовками и беретами, приветствуя танкистов.

Машины остановились, не доехав метров двадцати.

Педро открыл люк и увидел Хезуса, вылезшего на броню танка.

«Что он делает?» — удивился советник. И тоже вылез.

— Аделанте! Аделанте, камарадос! — вопил комбат.

А Педро, забыв, что его никто не понимает, закричал по-русски:

— Вперед! За танками!

— Аделанте! Аделанте, камарадос! Вива ла республика Еспаньола! — кричали все танкисты.

Танки опять развернулись, и пехота потянулась за ними.

Педро нырнул в башню; захлопывая за собой люк, он увидел, что Хезус сделал то же.

Машины двинулись вперед, к каньону.

Они с ходу форсировали неширокую реку вброд, гоня перед собой франкистскую пехоту, поднялись на левый берег и пошли к высоте.

Батарея била теперь по машинам прямой наводкой.

Педро выглянул из люка — пехота шла за танками.

Он открыл огонь.

Потом снова приподнял люк.

После танковой духоты, едкого и терпкого запаха пороховых газов, попадавших во внутренность машины во время перезаряжения орудия и стрельбы пулемета, он ощутил свежий запах воды и прохладу каньона и в мгновение огляделся. Шедшие за ним танки были рядом.

Но два танка остались на поле. Они горели.

И не похоже было, что они горят.

День стоял яркий. Пламя таяло в солнечном свете — таким оно было жарким и сильным. Только в нескольких метрах над машинами туго завивался клубами черный дым.