— Можно сбрасывать?

— Давай!

Из самолета летят два мешка. Бойцы бросаются к ним. Фашисты немедленно открывают огонь, но нашим удается втянуть мешки в окоп. Развязывают. Погнутые, но уцелевшие банки консервов, винтовочные и автоматные патроны. И на этом спасибо!

— Маловато, — в сердцах произносит пожилой солдат с перевязанной шеей, большими висячими усами и глубоко запавшими от усталости глазами.

— Слушай, Матыш, может, попробовать? — неожиданно спрашивает его другой солдат.

— Чего?

— Ты видел у них пулемет? Давай стянем?

Усатый молчит. Потом спрашивает, обернувшись к командиру:

— А как вы думаете, товарищ лейтенант?

У командира взвода такая же замызганная шинель, как и у остальных. Я даже принял его за солдата, не заметив красных матерчатых «кубарей» на петлицах.

— Хорошо бы, — произносит лейтенант. — Фашисты не ожидают.

— Была не была! — Усатый заплевывает окурок. — Идем!

Оба солдата, вооружившись финками, перемахивают через бруствер.

Они не возвращаются целый час, хотя до гитлеровского пулемета было шагов сто.

Вдруг слышим шепот:

— Братцы, помогите!

Лейтенант с тремя бойцами поползли на выручку.

— Вот и вся недолга!

Усатый спрыгнул в окоп.

Другой солдат сбросил на дно окопа коробки с пулеметными лентами, а лейтенант приволок тяжелый пулемет.

— И как я не догадался раньше! — покачал головой усач. — Между прочим, я ход нашел и еще кое-что заприметил.

Он многозначительно оглядел товарищей. Посыпались вопросы:

— Кухню? Пушку? Аэроплан?

— Чудак, какой же тут аэроплан будет! Вон у того домика стоит вездеход. Для нас он даже необходим.

О вездеходе доложили командиру батальона. Начали прикидывать, как его вытащить. Решили попросить в дивизии тягач и длинный трос. Ночью разведчики зацепят вездеход тросом, а тягач его подтянет в наше расположение.