— Дубликат будет ждать тебя здесь! — прокричал ему вслед Решетов.

И комнату наполнила тишина, бело-голубая тишина неба.

— Иногда мне кажется, что это слишком жестоко лишать юность уверенности в том, что она может все, — сказал ассистент, не глядя на Решетова.

— Любая операция причиняет боль, — отозвался доктор, в задумчивости расхаживая по комнате. — Но ведь она быстротечна, эта боль. Зато спасительна: она ограждает от худших бед в будущем — от разочарования и неверия в себя. Нет, мы поступаем гуманно, очень гуманно.

— А некоторые все же кричат вот так… Они надеются, что мы ошиблись.

— Ошибка невозможна, ошибка невозможна, — повторил несколько раз доктор.

Но думал он о другом. Не о Югове. Он думал о тех, кто безоглядно доверяет им, настолько доверяет, что уж не терзает себя никакими сомнениями, а берет призвание готовеньким, невыстраданным и уходит отсюда, насвистывая, самоуверенным шагом, словно по разостланному ковру, навстречу предопределенному будущему. Маршрут указан, и человек, быть может еще не успев почувствовать любви, уже вступает в брак с профессией. А ведь талант еще не все, ох, далеко не все!

Мало его найти, надо еще воспитать. Уж не дарим ли мы им вместе с карточкой иллюзию легкости? Без увлеченности, без страсти, без полной отдачи себя талант не разовьется в полную силу. Может быть, что-то — и очень важное — машина не учитывает?

«Ладно, опыт только начат, — подумал доктор, — проверим».

Александр КАЗАНЦЕВ

ВИЛЕНА

В этом году исполняется двадцать пять лет как я выступил со своим первым научно-фантастическим произведением. Это был роман «Пылающий остров». Он начал печататься в «Пионерской правде».