Две женщины молча зашагали по коридору, вышли в сад.

На миг аромат каких-то поздних цветов ударил в лицо Вилене, словно напоминая о жизни, о красоте. Она почему-то зажмурилась.

Они вернулись в здание через другой вход.

Старый академик стоял в дверях застекленной веранды, гостеприимным жестом приглашая Вилену.

Войдя, Вилена оглянулась. Стены кабинета со стороны веранды были сплошным окном. Другие две стены оказались заняты книгами, а одна — коллекцией черепов, ископаемых и современных. Над полками висели портреты Дарвина, Сеченова, Павлова и других выдающихся ученых.

— Руденко, Владимир Лаврентьевич, — церемонно представился старый ученый, усаживая гостью в удобное низкое кресло и сам садясь напротив. Лицо его теперь не казалось таким темным, как на экране, было свежим и розовым.

— Ланская, Вилена Юльевна, — через силу улыбнулась посетительница.

— Кто же вас не знает! — сказал старик. — Сколько радости вы приносите людям!

— Теперь я принесла вам не радость, а свое горе. Будет ли интересно слушать?

— Ежели смогу хоть чем-нибудь помочь!..

— Сможете! Но я хочу, чтобы помощь была взаимной. Я хочу быть полезной вашей науке и попрошу об очень странном.

— Постараюсь ничему не удивиться.

— Я хочу предоставить себя для эксперимента, самого опасного, какой только можно провести в вашем институте… пусть даже смертельного…

— Но наш институт — Институт жизни!..

— Я слышала о некоторых ваших опытах…

И Вилена сбивчиво объяснила, чего она хочет…

Академик нахмурился. Горбясь, встал. С трудом прошелся по комнате — он был очень стар. Лицо его стало темным, как на экране.

— Как? Почему пришли вы к столь тягостной мысли уйти из нашей жизни, расстаться со всеми, кому вы дороги, кто вами гордится? Поверьте, это не праздное любопытство. Мне нужно узнать все, чтобы иметь возможность ответить вам согласием или…