В полусожженных селах вокруг Ловиньских лесов, прикрывшись заставами и секретами, расположились крупные гарнизоны карателей. По промерзшим дорогам залязгали гусеницы танков. На перекрестках лесных просек затаились засады противника.

Натренированные овчарки сидели пока что на цепях, но в любой момент гитлеровцы могли пустить их по нашим следам.

На одном из привалов я созвал «Малый военный совет» — как в шутку называли комсомольцы штаб отряда. Настроение у всех было невеселое. Мы разожгли костер и сели вокруг — ждали начальника разведки Степана Ларина. Сидели молча, каждый думал о чем-то своем.

Неподалеку расположились партизаны. Кто-то негромко пел: «Ой, Дннпро, Днипро, ты широк, могуч…»

Мы не слышали, как подошел к костру Степан Ларин. Он был высок ростом и могуч в плечах, а походка у него как кошачья. Я взглянул на разведчика и понял, что вести он принес недобрые.

Степан развернул каргу — на ней карандашом были обведены какие-то населенные пункты.

— Выходит, что мы попали в окружение, — Степан ткнул пальцем в один населенный пункт, в другой, третий. — Везде немцы!

— А в этой деревне что? — спросил командир второй группы Кулемзин.

— В деревню не смогли пробраться, — виновато ответил Ларин. — На каждой тропке немец с автоматом стоит. Сколько там фрицев — черт их знает!

Снова все молчали, глядя, как догорает костер. Каждый настойчиво искал выхода из создавшегося положения.

Тишину нарушил караульный начальник Иван Акимович Зюзя.

Он подошел ко мне и доложил:

— Товарищ старший лейтенант, вас девочка спрашивает. С каким-то секретным сообщением прибежала. Требует самого главного командира.