Мысли обгоняли одна другую. Сон? Кажется, нет. Хуже: галлюцинация? Болезнь? Александр выглядел совсем живым, но кто знает, как должны выглядеть галлюцинации? Но, будь это болезнь, врачи уже примчались бы: здоровье каждого человека находится под контролем днем и ночью, автоматы не спят. Значит, не болезнь?

— Неужели это ты? — спросила она шепотом.

Рисунки  Н.Гришина

Он на миг стал серьезен и потянул себя за ухо — как всегда в затруднительных случаях.

— В общем, — сказал он, — это я.

— Погоди, погоди, — торопливо проговорила Кира. — Сейчас еще восьмое июля. Да? (Он кивнул.) Половина десятого. Да?

— Тридцать три минуты, — сказал он.

— Пусть. И ты улетел сегодня.

— Сегодня, — согласился Александр. — Вот именно. Восьмого июля… сего года. Забавно, а?

Ей это не показалось забавным. Исполнялись желания, и свершались чудеса, хотя в глубине души Кира всегда знала, что свершиться им не придется. Убитое Одиночество умирало в углу. Кире вдруг захотелось кричать что-то громкое и торжествующее. Все-таки самой сильной оказалась она, сильнее науки, сильнее пространства. А объяснения найдутся, коль скоро событие уже произошло! Кира уже напряглась, чтобы, вскочив, преодолеть последние сантиметры разделявшего их расстояния и обнять Александра, но что-то непонятное помешало ей, и она не двинулась с места, а лишь спросила:

— Что забавно?

— Да так, потом… Ну, как ты живешь?

— Я? — Кира удивилась: что могло произойти в ее жизни за эти несколько часов? В следующий миг она покраснела, но в темноте этого нельзя было увидеть.

— Постой, — сказала она, — вы же, наверное, не успели там даже пообедать! Я закажу что-нибудь.

— Не стоит, — успокоил ее Александр. — Я не голоден.