— Да, — ответила она без колебаний.
— Что именно?
Кира молчала, не зная, что ответить.
— Что же? — повторил голос. Затем произнес:
— Мы передадим ваш привет во время очередного сеанса связи. Всего доброго!
Зазвучал сигнал отбоя, и Кира медленно отошла от аппарата. Постояв немного, вздохнула и вернулась в комнату. Александр сидел, опустив голову. Кира спросила:
— Ты обиделся? Я и сама не понимаю, в чем дело. Но… Это же все-таки Александр, что бы там ни чудилось!
— Это пройдет, — сказала она. — Уже прошло.
Она заставила себя подойти к нему вплотную — так, что он мог бы снова обнять ее, если бы захотел. Александр не пошевелился. Он лишь пробормотал:
— Я понимаю…
— Это от сумерек, — неуверенно произнесла она. — Знаешь, бывает так…
— Ты хотела есть, — сказал Александр. — Все готово.
Он встал и включил яркий свет, и Кира стала вглядываться в него внимательно, как в незнакомого.
МЕЖДУ ВЕЧЕРОМ И НОЧЬЮ. ДОМА
Да, это был все-таки Александр, но какой-то странный. Они расстались считанные часы тому назад, но он изменился намного сильнее, чем можно было ожидать. Кира не заметила этого сразу потому, что стояли сумерки, и потому еще, что знала: это Александр, и не было нужды пристально вглядываться в его давно уже изученное лицо. В миг, когда ей почудилось, что это кто-то другой, каждая черточка его лица стала, наоборот, казаться ей незнакомой, как это бывает с любым знакомым словом, если повторять его множество раз, вслушиваясь, как будто встречаешься с ним впервые; слово начинает казаться чужим, странным и лишенным смысла. Теперь же она вглядывалась в Александра осмысленно, и с каждым мгновением удивление ее возрастало все больше.
Раньше она заметила только шрам. Сейчас показалось странным, что она не увидела сразу и многое другое. Можно было подумать, что прошли годы: черты лица Александра стали суше, резче, кожа покрыта загаром — а ведь он этим летом почти не успел загореть. Морщинки у глаз и поперек лба. Он выглядит куда старше, чем следовало бы…