— Разрешите войти, товарищ командир? — На пороге стоял здоровенный краснощекий моряк.

— Входите.

— Матрос Булычев прибыл по вашему приказанию.

— Я вас не звал. Впрочем, как, вы сказали, ваша фамилия?

— Булычев, — матрос улыбнулся, — не знаю почему, но мной еще в Кроноцком кто-то из ваших интересовался. Фамилия-то знаменитая.

— Погодите, погодите, — командир встал, — ничего не понимаю. Вы говорите, что Булычев — это вы?

— Ну конечно, я, а кто же еще? — удивился моряк.

— А у вас на спасателе мальчика-юнги не было, тоже по фамилии Булычев? Беленький, такой круглолицый?

— Нет, у нас только свои, чужих никого. А юнг вообще нет.

— Что за чертовщина такая! И вы никого с «Лейтенанта Шмидта» не снимали?

— Снимали, но среди них юнг не было.

* * *

Из Авачинской губы, оставляя за собой пенистый бурун, на полном ходу летел торпедный катер. Не отрывая бинокля от глаз, на мостике рядом с командиром стоял боцман…

Вдали серым силуэтом показался сиротливо сидящий на мели «Лейтенант Шмидт»…

— Все обошел, можно сказать, на брюхе оползал, нигде нет. — Боцман снял шапку, вытер вспотевшее лицо и опустился на бухту троса. — Но был он здесь, точно был. Бескозырка на палубе. Ума не приложу, где малец. Куда мог деться, неужто погиб, а? Ведь больше двух недель. И шторм был. Как же это я, старый дурак, недоглядел?

— Не паникуйте, боцман, давайте еще раз осмотрим. — Командир прыгнул на борт и пошел на мостик. — Если не найдем, сообщим на берег и летчикам.

Проверили все помещения, обшарили отпорными крюками затопленные отсеки, но поиски ни к чему не привели: Булычев исчез…

* * *

Уже третий день есть было нечего. Крупная рыба оборвала снасть вместе с крючком, а морские птицы — бакланы, топорки и глупыши, словно чувствуя опасность, избегали садиться на покинутый людьми корабль.