Неожиданно корабль качнуло, и в то же мгновенье Егора словно ударило по глазам полосой света. Щель! Егор дрожащими руками просунул в нее багор и нажал на него всем телом так, что свело позвоночник. Узкая полоса стала шире. Он уже мог видеть часть палубы и клочок серого неба. «Еще, еще немного, ну хоть чуть-чуть», — словно умолял кого-то Егор. Напрягая все силы, он давил и давил, толчками просовывая багор в зазор между комингсом

Он снова ухватился за рычаг и почувствовал, как крышка поддалась. Егор просунул в щель доску и, передвинув багор ближе к краю, навалился на него грудью. Щель стала шире. Обрывая на бушлате пуговицы, он протиснулся в образовавшееся отверстие и, царапая по настилу палубы пальцами, начал продираться наружу.

«Если сейчас качнет, то конец — раздавит как котенка», — пронеслось в мозгу, и он словно почувствовал, как хрустят его кости. Последним рывком, срывая ногти, он дернулся вперед и вывалился на палубу. Казалось, что сердце разрывается на части. Как рыба, вынутая из воды, он жадно хватал ртом холодный морской воздух. В, висках упругими волнами стучала кровь. Отдышавшись, Егор встал на колени и огляделся вокруг. Все так же, круто накренившись на правый борт, точно привалившись к гряде камней, лежал «Лейтенант Шмидт». Кругом не было ни души, только над почти погрузившейся в воду кормой с криком кружились чайки. А где же все? Неужели ушли? Оставили его здесь одного, на сидящем на рифах корабле? Не может быть, чтобы сами ушли, а его, юнгу, бросили!

И вдруг он понял, посмотрев на небо, что прошло уже много времени, очевидно, он потерял сознание и долго лежал там, в форпике,

Немного успокоившись, Егор вытер кулаками глаза и, прихрамывая, держась за леер, * * *

«Лейтенант Шмидт», военный транспорт, шел в свой последний рейс. Корабль был старым, он долго и честно служил людям, но и его не пощадили годы. По решению комиссии после похода на Север его должны были списать на слом. Чувствовал ли это сам корабль? Казалось, да. Он кряхтел, взбираясь на крутые гороподобные волны, и порой устало, словно надсадно, кашлял и отплевывался шапками черного дыма и клубами белесого пара.