— Прежде всего надо установить с эсерками контакт, выяснить, согласны ли они на побег.

— Это может сделать Шура.

— Ни в коем случае. Это должна сделать сама Королева.

— Товарищ Михаил, дорогой, а зачем нам эсерки? Я этой компании не доверяю.

Возница легко повернулся, и в его глазах промелькнула едва приметная усмешка.

— Видите ли, товарищ, сейчас нам приходится выковывать партию из разнородных элементов. Об этом и товарищ Ленин говорит. Вот почему в тюрьме важно прощупать настроение эсерок. Многие из них оказались в этой партии по молодости и сейчас по-настоящему задумались. А потом… вспомните собственный опыт.

Зураб потупился — он никак не ожидал, что Михаил знает о его давнишней принадлежности к анархистам.

— Теперь понял, — сказал Зураб, поднимая голову. — Но что происходит в партии?

— Работаем в трудных условиях. Реакция свирепствует. Сейчас главное — сохранить и укрепить партию. — Михаил сделал паузу. — А тут еще появились новые течения — богоискатели, богостроители. Кое-кто из меньшевиков требует ликвидировать партию.

Зураб сердито сплюнул.

— Это мы слышали.

— Всю операцию надо провести тонко и умно. Понимаете?

Зураб быстро кивнул головой.

— Связь держите только со мной. Если я в картузе с лаковым козырьком — не подходить. Ясно?

И Зураб опять кивнул.

— Ну, а что делает Ленин, где он?

— Там, где надо. Работает, — просто сказал Михаил. — Ведет борьбу за партию, за ее нелегальную организацию. Вчера от Крупской получено письмо с очень интересными мыслями Ильича.

У Зураба радостно и чуть завистливо заблестели глаза.

— Имеете связь?

— Имеем, все имеем, и даже… — Михаил невесело ухмыльнулся в русую бороду, — даже провокаторов.