— Как что! На судне вредный социалист!
— Так разве «Бостонцу» грозит какая-нибудь опасность по этой причине?
Тейт на минуту растерялся, ошеломленный таким неожиданным поворотом дела.
— А если узнают федеральные власти? — наконец вымолвил механик.
— Откуда же они могут узнать, если об этом известно только вам да мне, насколько я понимаю.
— Да… но…
— Идите, мистер Тейт. Занимайтесь своими делами. А когда мы закончим рейс, пришлите ко мне кочегара Гармлея. В Бергене я решу, как с ним быть.
5
Гармлей постепенно осваивался. Все чаще ему удавалось встать под раструб вентилятора и подышать чистым воздухом, Он неторопливо пил из медного чайника подкисленную воду, не опасаясь, что стрелка на манометре опустится ниже красной черты. Иногда Гармлей сталкивался с Вудсбери у привинченного к железной переборке столика, где стоял чайник с водой, и вступал со старшим кочегаром в минутный разговор.
— Куда ты намерен податься, Гармлей, когда придем в Берген? — спрашивал Вудсбери, сверкая в полумраке белками глаз.
— Наверно, в Финляндию. Отправлюсь искать своих родственников.
— Оставайся-ка ты лучше у нас, на «Бостонце», — уговаривал его Вудсбери. — Платят здесь неплохо, и капитан — моряк что надо!
— А старший механик каков?
— Собака — не человек! Но он пришел к нам недавно. Я думаю, капитан не станет его долго терпеть…
— Трудно сказать…
— Но ты все же подумай на досуге, может быть, и останешься.
— Хорошо, я подумаю, — отвечал Гармлей и бросался к своему котлу.
Отстояв до конца последнюю вахту, он поднялся по железному трапу наверх и выглянул из люка. От усталости и волнения все кружилось перед глазами; Гармлей полной грудью вдохнул в себя опьяняющий воздух, огляделся.