Войдя в салон, Гармлей увидел капитана Сполдинга. Тот был один, но словно ждал кого-то.

— Вы звали меня, мистер Сполдинг? — спросил Гармлей.

— Да. Садитесь, пожалуйста, — пригласил капитан.

Он достал из ящика стола коробку с сигарами, раскрыл ее и протянул Гармлею.

— Простите, я не курю…

— Как хотите.

Сполдинг щелкнул зажигалкой, неторопливо закурил и, выпуская дым изо рта, обратился к Гармлею:

— Если верить старшему механику Тейту, вы социалист?

— Не… совсем.

— Кто же вы?

Гармлей на миг замялся. Он был ошеломлен неожиданным вопросом, но тут же где-то в глубине сознания возникла уверенность, что Сполдинг не затем его вызвал к себе, чтобы вернуть в Америку. Что-то другое заставило капитана затеять эту беседу с кочегаром.

— Я коммунист, — решительно ответил он.

— Значит, вы считаете необходимым национализировать в нашей стране промышленность, железные дороги и судоходство, как это сделали в России? — задал новый вопрос Сполдинг.

— Да. И если большинство населения в Штатах нас поддержит, мы этого добьемся.

— Законным путем?

— Любым путем.

— Так вы стоите за революцию?

— Безусловно, — ответил Гармлей.

— Значит, вы пропагандируете насильственное свержение власти?

— Если нет другого выхода, народ вправе осуществить свою волю и с помощью силы.

— Но ведь под словом «сила» следует подразумевать открытое насилие и применение оружия? — допытывался Сполдинг.

— Да.

— Но это безумие.

— Я также против бесцельного и бессмысленного кровопролития. Я считаю преступлением, когда во имя меньшинства населения страны кто-либо предлагает большинству свергнуть правительство.