К Риду подошел пропахший рыбой тралмейстер в толстом вязаном свитере.

— Вам кого, сэр? — спросил датчанин на ломаном английском языке, каким-то образом угадав в Риде американца.

— Я ищу капитана…

— Капитан отправился на берег. Я остался за него. Что вам угодно?

— Хочу наняться кочегаром на один рейс.

— В кочегарах не нуждаемся, — покачал головой датчанин.

— Тогда, может быть, возьмете пассажиром? Я хорошо заплачу. Долларами.

— Мы можем взять вас на судно. Но только вам придется весь рейс сидеть в трюме.

— Я согласен.

— Там не особенно чисто — пахнет рыбой.

— Ничего. Я люблю запах рыбы.

* * *

Вечером датский траулер вышел из Бергена.

Рид один сидел в пустом трюме, пропахшем сельдью, и прислушивался к плеску сердитых волн за бортом.

Один в огромном железном ящике. Наверху гремит и грохочет. Матросы тянут по палубе трос, перекатывают какие-то тяжести.

Через два часа траулер очутился в открытом море. Качка усиливалась. Судно стало подбрасывать, словно игрушку.

Ничего нет неприятнее, чем сидеть в пустом трюме во время шторма. Волны, будто гигантский молот, ударяют по обшивке судна. Корпус содрогается и гудит. Временами со стороны кормы доносится трескотня: тра-та-та-та!..

Это траулер уходит носом в воду, корма обнажается, и винты крутятся в воздухе. Потом начинает что-то громко стучать. Доносится глухой скрежет, словно траулер волокут по камням.

Рид с трудом удерживает равновесие, сидя на ящике из-под рыбы. Потом он находит сухое место, в углу трюма, подстилает куртку, ложится. Мысли в голове его проносятся обрывистые, путаные. Он ни на чем не может сосредоточиться. Пытается уснуть. Но сон приходит тревожный, недолгий. После каждого удара в корпус Рид просыпается.