— Да говорю же я — не может быть, чтоб Сашка куда-то один удрал. Ну если и удрал, так где Трофим? Он бы пришел на дорогу. Ведь условились — условились. Часы у Лазарева сломались? Ерунда получается.
— Может, и сломались.
Шофер рассмеялся:
— За час, пока ждал их, я все передумал. Либо уехали, либо задержались. А вернее верного, спят, поди, давно в своих постелях. Тайгу вы лучше меня знаете, товарищ старший лейтенант. Тут уговор дороже денег.
«Про уговор ты, Потапов, правильно сказал, — подумал инспектор. — И хотелось бы мне, чтоб ребята спали в своих постелях. Только нет их в постелях-то. И по дороге мне машин не попадалось». А вслух Малинка заметил:
— Ты, видно, считаешь, что ночные прогулки мне полезны?
— На драндулете-то?
— Угу.
— Кхм… — этим звуком Потапов выразил искреннейшее сомнение.
— То-то и оно.
— Плохо дело… получается… — пробормотал шофер.
— Потапов, ты по дороге туда говорил Назарычу о Лазареве и Попове?
— Они… Нет, это Лазарев мне сказал, будто они зайдут к Назарычу. Если же их не будет на переправе, значит, встретят меня на половинке.
— Так и сказали?
— Лазарев сказал. Точно, Попов молчал. Даже отвернулся. Словно это не касалось его.
— Ты поточнее постарайся припомнить. Дело важное, — настойчиво попросил инспектор.
— Точнее быть не может.
— Почему же не упомянул сначала?
— Так чепуха же, Пионер Георгиевич.
— Ты в поселке не трепись… для ясности. Молчи — и все. Понял?
— Ну что вы, Пионер Геор…
— Слово дай.
— Зачем вы так?..
— Дай слово, Потапов.
— Слово, инспектор.
— Комсомольское.
— Комсомольское, Пионер Георгиевич.
— Бывай, — Малинка тронул мотоцикл.
«От одного расследователя-доброхота я, кажется, избавился, — подумал старший лейтенант. — Нет ничего страшнее в нашем деле, чем эти доброхоты! После их вмешательства любое пустяковое происшествие может превратиться в лавину трепотни, управлять которой немыслимо. Десятки людей, передавая слухи, становятся предубежденными недоброжелателями человека, возможно ни в чем не виноватого. Но это «детская» игра в «испорченный телефон» может превратить его в пугало, а то и посмешище.