В такое время года Салоники кишат американскими туристами. Город им осматривать некогда, зато затворами фотоаппаратов они щелкают вовсю. Куда ни глянь — от Акрополя до Белой башни — они повсюду. Когда они с Карнеадесом будут прогуливаться по городу, например, у площади Вардариу, человеку с типичной американской внешностью будет легче легкого сфотографировать их у памятника Константину.

Они еще долго лежали без сна. Есть так много вопросов, так много нужно друг другу сказать… В последние годы супруги установили твердые правила совместной политической работы. Революционная целесообразность заставила их изменить первому закону всех конспираторов, который гласит, что никто не должен знать больше, чем ему необходимо. И нарушили они этот закон не только потому, что были близки друг другу: то, что знал Карнеадес, нужно было скопировать в другом мозгу. Из осторожности в группе не велись никакие записи, протоколы, переписка. Единственный возможный архив — память. И вот Карнеадес в каждом отдельном случае решал, что именно должна знать Дафна. Если его арестуют, Дафна сообщит все необходимое товарищам. В бюро группы только двое знали об этой стороне жизни Дафны — портовый рабочий Костас Ставрос и преподаватель университета Спиридон Цацос. Другие — знакомые и друзья — думали, что Дафна устранилась от борьбы, что она с головой ушла в хозяйство…

На другое утро Карнеадес вышел из дому, когда Дафна еще спала. Он направился в порт, надеясь встретить там Ставроса, что, несмотря на сутолоку и суету в порту, было нетрудно сделать. Ставрос почти всегда находился в бараке, где грузчики ждали, когда их поставят на работу.