— О-о! — протянул худосочный и подошел к старшине. Он долго разглядывал Петухова, потом выдернул у него изо рта кляп.

— Кто есть ты? — спросил по-русски худосочный, по-видимому офицер.

Петухов с присвистом втягивал в себя воздух, мрачно и злобно смотрел в глаза немца и вдруг процедил сквозь зубы:

— А пошел ты к… гад…

Худосочный дернулся и резко и быстро ударил сержанта по скуле

— Русишер швайн… — пробормотал он, вытирая руку о полу плаща.

«Пока все в порядке, — думал Тасманов, — обойдемся без рукопашной, это другие немцы. Они никого из ушедшей на задание группы не знают в лицо. Синяк Петухова не в счет — сам напросился».

Офицер между тем еще раз скользнул лучом по разведчикам и удовлетворенно вымолвил:

— Гут… Штаб-квартир изт фюн фхундерт мейтр энтфернт. Рихтунг линкс эрстер линие фон шюценгрюбер…

— Данке… — как можно радушней сказал Тасманов, тяжело повел плечами, как бы стряхивая усталость, полушепотом скомандовал: — Форвертс…

Пройдя заросли ивняка, капитан резко свернул вправо, к смутно чернеющему лесу. Если верить карте, там должен быть холм.

* * *

Густые облака, ровные, как полотно, неподвижно висели над лесом. Предрассветный синий туманец стлался там, где кончался горизонт, постепенно сливаясь с облаками.

Сквозь словно заледеневшую хрупкую паутину кустарника неясно проступала открытая пойма, заливные луга за рекой. И по всему берегу строгие ряды траншей.

В воздухе стоял бесконечный писк ласточек. Их гнездами, как дробью, был пробуравлен восточный крутой склон холма.

Тасманов лежал рядом с Кудрей и рассматривал в бинокль обрывистый левый берег реки.

— Похоже, фрицы решили тут задержаться надолго, — пробормотал капитан, делая пометки на карте, — и окопчики на полный профиль, и блиндажики…

Тасманов надолго прильнул к биноклю.