Кудря тронул капитана и, когда тот легонько вскинулся, поднял палец и показал им на дерево, за которым прятался человек.

Тасманов коротко кивнул.

Лунный свет поблек, словно его накрыли покрывалом, а потом и вовсе исчез. Капитан похлопал Рыжикова по плечу и пополз обратно в чащу, где, привязанная к дереву уздечкой, томилась белая с подпалинами кобыла.

— Разведка, — одними губами сказал капитан, ко&да группа, достигнув стены деревьев, поднялась в рост.

— Возьмем «языка», товарищ капитан, — предложил Петухов, — их там от силы пятеро…

Тасманов усмехнулся:

— Какой из разведчика «язык». Вот из тебя, например, попади ты к немцам в плен.

Петухов потупился.

— Из меня, конечно…

— А у них в разведку слабаков набирают…

— Что же делать? Отпустить фрицев?.. — не сдавался сержант.

Тасманов задумался.

— Зачем отпустить, — сказал он через минуту, — проследить за ними. Если идут к нам, сообщим по рации «домой» — там встретят. Если возвращаются из поиска, то они-то нас и приведут к своему переднему краю. Так, сержант товарищ Петухов?

Все облегченно вздохнули. Что ни говори, а капитан Тасманов понимал толк в разведке.

* * *

Немцы возвращались из поиска. И было их пятеро. Четверо вышли из домика, посвечивая себе фонариком — глаза со свету не могли привыкнуть к темноте, — и Тасманов разглядел их во всех подробностях. На немцах были такие же масккомбинезоны, как и на советских разведчиках, их автоматы с откидными металлическими прикладами словно бы повторяли «шмайсеры» группы Тасманова. Встреться они ночью в лесу лицом к лицу, сразу бы и не разобрались, кто есть кто.

Фонарик погас, как только часовой, притаившийся за деревом, присоединился к группе. По сверкнувшему на мгновение серебряному позументу на петлице Тасманов выделил офицера.