Нечто незнакомое раньше вдруг будто проснулось во мне. Встрепенулось сердце, потеплели пальцы рук.

Влажные волосы женщины блестели от серебряных капель, она поправляла их легко и быстро, прикасаясь к ним тонкими руками. Глаза темны и прозрачны, в них светлый и чистый зеленый огонь, и удивление, и радость… Я не смог бы сказать ни слова, даже имени ее не смог бы произнести: на запястье ее левой руки сиял изумрудный браслет.

Я, наверное, втайне надеялся на эту встречу, и сейчас, чтобы окончательно поверить в происшедшее, мне оставалось лишь проследить мысленно тонкую нить событий — случайных и закономерных. Вдруг вспомнилось продолжение спора с Ольховским. Тогда, несколько дней назад, я не принял его всерьез.

«Представь только, — убеждал он, — сначала анабиоз, потом он прерывается, значит, звездное путешествие кончилось, зонд совершил посадку. И вот идеальные условия, верный признак, что они попали к тем, кто о них заботится. Разве это не может послужить сигналом к превращениям? Мы обязаны обратить внимание даже на самые невероятные предположения. Исход может оказаться неожиданным. Не исключено, что знаки на камне рассказали сущую правду. И я думаю, они готовы к встрече лучше нас…»

Мы переглянулись.

— Я МОГУ РАССКАЗАТЬ ВАМ… — ПРОЗВУЧАЛ В ТИШИНЕ ЕЕ ГОЛОС.

Меня охватил запоздалый страх: что было бы, если мы успели бы вмешаться в работу фитотрона и восстановить (какой ценой!) первоначальный, обычный его режим…

Алексей АЗАРОВ

ОСТРОВИТЯНИН