Хвост, выдержав паузу, тянется следом. Невидимый шпагат по-прежнему связывает нас, поэтому, зайдя в кабинку, я прислушиваюсь и жду, когда хлопнет дверь соседней… Секунд пять прошло; очевидно, не новичок — не стал спешить… Э! А вот это зря! Залез на унитаз и подглядывает через перегородку.

Я стою, не поднимая головы, и тихо злюсь, вот настырный!

Придется справлять нужду под наблюдением. Неловко, но что поделать… Меньше всего мне хочется, чтобы агент догадался, что его засекли. Поэтому я держу очи долу и в десятый раз подряд читаю синюю надпись на унитазе — «Ниагара»… Латинский шрифт… Американцы, что ли? И чей только след не сыщешь в суверенном государстве болгарском!

Думая об этом, я машинально запускаю руку в карман макинтоша и выуживаю из него плотную бумажку. Листок из блокнота в клеточку. Записка… Детским крупным почерком с наклоном влево. «Вам грозит опасность…» Вот так сюрприз! На миг я забываю о тени, чей взгляд устремлен на меня поверх перегородки, и перечитываю послание. «Вам грозит опасность…»

Шляпа, плотно сидящая на голове, мешает мне поскрести макушку. Откуда она взялась, эта бумажка? Как попала ко мне в карман? За день я трижды снимал макинтош: в сладкарнице, давая хозяину почистить, в гостях у Петкова и в ресторане. Впрочем, нет. Четырежды. Вечером мы снова заезжали в ресторан… Ну же, Слави, вспомни, когда ты в последний раз лазил в карман… Все так же машинально и не думая о наружнике, я прячу записку и с силой тяну фаянсовую ручку сливного бачка. «Ниагара» издает урчание и извергает водопад… Уверен, на вокзале записки не было в кармане: я доставал билет и обязательно наткнулся бы на нее. Значит, бумажку подложили либо перед самой посадкой, либо в поезде… Кто и зачем?