— Будьте добры, потолще…

— Пять левов.

— Мерси. Не скажете ли, кто из святых покровительствует путешествующим и страждущим?

— Помолитесь пресвятой деве, она защитит вас и утолит печали ваши. И поставьте свечку святому Георгию.

Седые волосы — белые снеги — ниспадают к узким в черных сукнах плечам. Немощь тела, но голос тверд:

— Славянин да помолится за славян! И укрепит господь их сердца и дарует победу праведному оружию.

Я отхожу, и две свечи согреваются у меня в ладони… Аи да святой отец! Ты славный агитатор, и дай бог тебе всяческих удач!.. Хотя чему удивляться? Мало найдется в Болгарии людей, питающих симпатии к Гитлеру. Здесь думают о России, как о старшем в семье, и лучшие улицы Софии носят имена русских — Игнатьева, Гурко, Скобелева, Аксакова…

Выйдя из храма, я задерживаюсь у колонны и принимаюсь разглядывать поминания — маленькие афишки, отпечатанные в церковной типографии. Их несколько десятков. С фотографиями и без. Дань скорби об усопших — матерях, отцах, детях, родственниках… «Ровно год, как нет с нами дорогого Митко — Димитра Илиева Недялкова. Молитесь за него». На фото — мальчик лет восемнадцати, не больше; худенькое лицо, огромные глаза. Что унесло тебя? Болезнь? Или, быть может, ты был ремсистом,

Я вглядываюсь в поминания, ища среди них нужное. Вот оно — в самом низу, мокрое от клея и с надорванным уголком. «24 февраля 1943 года тихо почил Никола Гешев. Помяните его, люди, кто как может». Я прикусываю губу и отворачиваюсь. «Помяните его кто как может» — это еще куда ни шло. Но «Никола Гешев»! Прочел бы афишку начальник отделения А службы ДС!.. Увы, он пока, насколько я знаю, вполне здоров, и автор поминания несколько опередил события.