Не мне первому пришла эта мысль, не я первый проводил подобные опыты… Но у меня была одна идея, ради которой стоило попробовать все еще раз. Я не верил в то, что стадо обезьян, бесконечно долго ударяя по клавишам машинки, в конце концов напечатает Британскую энциклопедию. Верилось в другое: что генетическая информация такой сложности должна была существовать где-то во внешней среде в готовом виде. Возможно, именно она многие миллионы лет назад заставила простейшие организмы объединиться в колонии. Стоило поискать, каким образом можно вводить в клетку такую вот готовую закодированную информацию. Стоило доказать возможность такого ввода информации извне, хотя бы в принципе. Именно этим я и занимался в своей лаборатории вот уже четвертый год. Совсем недавно наметились первые успехи в исследованиях, которые до сих пор казались мне нашим внутренним, частным делом. И вдруг выяснилось, что они интересуют кого-то еще. «По-моему, вам не стоит ходить сегодня в лабораторию…» — именно это она и сказала. Сейчас я совершенно отчетливо вспомнил ее слова. Можно было не сомневаться, что, как только до меня дойдет смысл этой фразы, я сразу же помчусь туда. Но я почему-то не мчался. Вместо этого я стоял на кухне, прислонившись к холодному стеклу, и смотрел, как потоки воды за стеклом заливают весь мир.

Слишком много настоящего недоумения, самого обыкновенного страха было в ее поведении. Ни одна самая лучшая актриса не смогла бы, наверное, так сыграть. Что-то здесь было другое. Что-то такое, чего я не мог пока объяснить, но, во всяком случае, гораздо более сложное, чем хорошо организованный розыгрыш. Я не хотел делать то, чего от маня ожидали, не хотел ехать в лабораторию и стоял у окна, не зная, на что решиться. В конце концов, что там могло произойти баз меня? Похищение научных материалов? Институт охраняется, к тому же там сейчас работает Артам, он всегда работает за полночь, и я вполне могу ему позвонить…