Возвращение жены и тещи Михеева застало обоих врасплох. Михеев едва со стремянки не упал, даже дрель не успел спрятать. Востоков тоже смутился. Но именно с него и начала свою язвительную увертюру Марьяна.

— Что-то я не звала тебя в гости. Ты на черном ходу живешь и черным ходом к себе пройти можешь.

— Значит, по-вашему, я и к Василию зайти не могу? — с отменной вежливостью заметил Востоков. Андрей Серафимович не любил скандалов и давно знал, чем может окончиться разговор с полоумной бабой. А она не унималась:

— У Василия своя комната есть, а ты у меня гостишь, родственничек. В моей комнате. Может, оценить мои вещи пришел, товарищ оценщик? Так ваша комиссионка на них не позарится, да и я продавать не собираюсь.

— Я попозже к тебе зайду, Васёк, — сказал Востоков и, не прощаясь, вышел.

Наступило неловкое молчание. Поступь главы семьи и хозяйки дома была тяжелой.

— Что это у тебя в стене торчит? — спросила она зятя.

— Сверло застряло. Там металлическая прокладка, должно быть.

— Зачем сверлил, херувим? Спрашиваю.

От неловкости у Михеева даже лицо вспотело. Он действительно походил сейчас на потолстевшего ангела.

— Зачем же так с родней разговаривать, Марьяна Федоровна?

— Федоровна, — поправила она с ударением. — Что вы искали с Андреем, я догадываюсь. Так вот послушайте, — прибавила она с вызовом. — Эта «металлическая прокладка» останется в стене до моей кончины. А если вы изымете ее вопреки воле моей, я тут же извещу уголовный розыск. Государство сумеет о сем озаботиться.

Андрей и Василий, заранее сговорившись, встретились в кафе, где водки не подают. Для трезвого разговора «сухой закон» требуется.