— Что, Сашок, боишься развалиться? — спросил кто-то из кузова.

— Не. Тыщи верст не развалилась, теперь не имеет права, теперь просто не положено… Едем, товарищ командир? — обратился он к Гаврилову.

— Давай. Помаленьку давай.

Натужно подвывая, «газик» поехал по чахлой прошлогодней траве, прореженной яркой новой зеленью. Дорога как широкая и глубокая траншея все время ползла рядом, и солдаты в кузове и сидящий в кабине Гаврилов одновременно увидели завал. Шофер остановил машину. Гаврилов приоткрыл дверцу, глянул вниз. Похоже было, что взрыв произведен совсем недавно. Острые камни и земля прочно закупорили дорогу.

Все молчали. Все думали об одном: не ошиблась ли разведка?

Лейтенант встал на подножку, оглядел солдат, кивнул на завал.

— Вопросы есть?

Никто не ответил, но все поняли, что от них требуется: освободили место для правой руки, поправили автоматы.

— Вопросов нет, — продолжал Гаврилов. — Тогда вперед. Помаленьку. Ясно?

Шофер хорошо знал командира и дал полную нагрузку «газику», понимая, что сейчас «помаленьку» означает только особую осторожность и внимательность.

Монастырские стены, казалось, росли сами собой и, когда «газик» притормозил невдалеке от ворот, заполнили полнеба.

Монастырь нависал над машинами мощными, старой кладки, каменными стенами.

— Газаев!

— Здесь Газаев, товарищ лейтенант.

— Бери отделение и осмотри тут все.

Солдаты по одному проскочили в ворота и так же, по одному, охватывая двор по периметру, исчезли в боковых галереях.

Гаврилов любил Газаева, хоть и трудноват был солдат в быту своей дотошностью. Даже приказы командир старался ему отдавать не так, как другим, а более подробно и точно. Хотя бы для того, чтобы ограничить его темперамент. Но когда дело касалось разведки, ему вообще ничего не надо было разжевывать: Володя Газаев возвращался только тогда, когда мог обрисовать каждый метр обследованного пространства. Его ловкость сочеталась с осторожностью и выносливостью. На него можно было положиться полностью, это знали все, кто бывал с ним в деле. На вопрос: «Почему ты такой?» — Газаев отвечал коротко: «Горы научили».