– У, какой ты стала! – сказал Антон. Правда, при этом было непонятно: похвалил он или выразил сочувствие. – Еле узнал.

– Ты тоже изменился, – рассмеялась она, стряхивая с его волос сухие крупинки снега. – Мужик! Ей-богу, мужик. А был хиленьким, невзрачным, непропорциональным, с голосом сломанного саксофона.

– Есть время? Может, кофейку выпьем?

– Согласна. Не виделись же сто лет!

– Двенадцать, – уточнил он, беря ее под руку. – С выпускного. Идем, место знаю, тут недалеко… там готовят отличный капучино.

Да, напротив нее сидел мужчина, который мало был похож на школьного друга, носившего ее портфель и занимавшегося с ней бесплатным репетиторством по математике. Антон окреп, похорошел, хотя для парня это не совсем удачное слово, тем не менее в лице его появилась жесткость, что делает мужчину именно мужчиной. А шевелюра русых волос осталась прежней – непокорной и густой. Ожидая, когда принесут заказ, Арина достала мобильник, но нет – она не пропустила звонок. Его, звонка, все не было… Подперев кулаком подбородок, она слушала Антона, стараясь освободиться от мыслей о Марке.

– Из нашего дружного класса осталось всего ничего, остальные кто где. Все переженились по сто раз, столько же раз успели развестись. Кроме Ольки, она застряла в старых девах.

– Странно, самая красивая была, – вставила Арина.

– Почему была? Она и есть. Помимо красоты, Аринка, нужно еще иметь огонек внутри, чтоб притягивал, а Оля холодная, как дамасская сталь. Ты-то где пропадала? Ни разу не захотела встретиться со старыми друзьями, а ведь приезжала в город, я слышал.

– Дня на два, мама от себя не отпускала, – оправдывалась Арина. – Я училась, Антоша. На хирурга учатся долго и упорно. Потом ординатура, потом устроилась здесь, привыкала. Я так мечтала лечить одноклассников, а вы все не болеете. Замуж меня тоже не берут… Да, а как Боб, Зайчонок, Милка?