Все это, увиденное Литтлменом, было настолько омерзительным, что он даже вскочил из-за стола: убивать! Сейчас, немедленно. Таким чудовищам нет места на земле!

Но какой-то сторожевой центр мозга напомнил: ты не выполнил свою миссию, человек. Подонков в мире тьма, всех не убьешь.

«Миссия… — едва не застонал Литтлмен. — В чем она, черт возьми? И почему я должен оставаться бесстрастным, видя зло, зная, что его надо уничтожить?!»

— Вы тогда помяли бампер, Шериф, — сказал с ненавистью Литтлмен. — На нем еще осталась кровь мальчика. Не тек ли?

Шериф поперхнулся пивом и встал из-за стола. За ним, будто боевой слон, вырос Гризли.

«Что он сказал, этот ублюдок? Или мне послышалось? Нет, он так и сказал: «кровь мальчика»… Но ведь о той истории, кроме меня и Гризли, никто знать не знает. Мы так тогда запутали следствие… И все же этот тип что-то пронюхал…»

«Нельзя. Не связывайся. Не для того тебя будил колокол», — остановил себя Литтлмен и тускло улыбнулся.

— Я пошутил, Шериф, — сказал он. — Психологический опыт, не более. Я раньше выступал с такими опытами…

— Мне твои опыты, приятель, не очень нравятся, — проворчал Шериф, но, по-видимому, решил, что лучше в самом деле превратить все в шутку.

— Впрочем, я тоже люблю разные фокусы, — хохотнул Шериф и, подмигнув Гризли, протянул Литтлмену руку. Дескать, будь здоров, приятель. Он знал, что при желании может раздробить своей ручищей кисть любому хлюпику вроде этого придурковатого философа. Во всяком случае, сейчас этот тип взвоет.

Шериф привычно сложил пальцы Литтлмена в один ряд, сдавил изо всей силы. На мгновение раньше тот понял уловку. Он собрался было принять страшную боль, но мозг, принадлежащий уже как бы другому существу, поступил иначе: отключил какие-то свои рецепторы.