— Всем бригадам и охотникам такие раздают, — пояснил Василий. — Оставь-ка у себя, дядя Семен.

— Пошто? — спокойно удивился старик. — Аль без памяти Кильтырой?

— Держи при себе, дядя Семен, — настоял Силантий. — Вдруг они твой след пересекут, мелькнут где. Посмотришь на карточки — ошибки не выйдет.

— Вы, Семен Никифорович, — добавил, оторвавшись наконец от еды, Паршин, — если, не дай бог, конечно, встретите этих людей, очень опасных преступников, обязаны принять все меры к тому, чтобы задержка… чтобы… ну, сообщить об этом нам.

— Угу…

— Товарищ, подполковник, прошу прощения, — вмешался Игнатенко. — С вашего разрешения мы к вертолету, бортинженера сменить.

— Ну конечно, конечно, — спохватился Паршин. — И пусть сюда топает. Он не ел?

— Никак нет.

— Ну вот и подкрепится. Кстати, там и сержанту моему скажите, чтобы с ним шел.

— Разрешите идти?

— Идите, идите…

Летчики быстро оделись и вышли.

— Так вот, — вернулся к разговору Паршин. — Обязательно сообщите нам, Семен Никифорович. Хотя бы на радиостанцию Урокана.

— Так у него нет рации, — чуть ли не извинительно сказал Василий. — Нету ведь, дядя Семен?

— И не было никогда тарахтелки этой, — важно согласился Кильтырой.

— Ну, это вы зря, Семен Никифорович, — сказал Паршин. — В наше время теперь у многих уже охотников и оленеводов рации. Как же без рации в наше время…

— Мне, однако, таскать эту рацию надобности нет.

— Да… — как-то сразу успокоился Паршин. — Нет — значит, нет… Только как же вы?..

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Следы, следы… Вы горячите сердце охотника. Вы мерно тянетесь, или озорно петляете, или пугливо кружите порой, плетете сеть загадки, дразня азарт. Кильтырой старался его унять. Следы потом. От капкана до капкана, от кулемы до кулемы и вновь от капкана до капкана, от кулемы до кулемы змеится путь его.