«Начальник абверкоманды Ланге встретился в пансионате «Астория-экстра» с неизвестным, которого в разговоре именовал «полковником». Полковнику даны задания по сбору разведданных на территории воссоединенных областей Белоруссии… Никаких имен не называлось. Ланге ориентировал полковника на подготовку к приему специального эмиссара абвера. Кроме того, полковнику предписано добыть действующие советские документы различного образца для снабжения ими засылаемых на территорию СССР агентов. Ответственным за подготовку и осуществление этих акций является сам Ланге.

Приметы полковника: лет 43–45, рост 188–190 сантиметров, волосы темные, длинные, на висках с сединой, лоб высокий, чистый, нос прямой, глаза большие, темные. Телосложение правильное. Курит. Свободно и без акцента говорит на польском и немецком языках. Особых примет не имеет. Осуществить его скрытое фотографирование не представилось возможным. Вечером того же дня он убыл в неизвестном направлении…»

7 октября 1939 года МИНСК

Входящие, исходящие, шифровки, ориентировки — бумаги, бумаги, бумаги… Астахов вдруг заметил, что, читая фразы, он уже не понимает их смысла.

Зазвонил телефон, и через несколько минут в кабинет вошел его заместитель, Петр Николаевич. Он всегда, даже если его перед этим приглашали, предварительно звонил и спрашивал разрешения.

— Чаю хотите? — предложил Астахов.

— Не откажусь. — Петр Николаевич взял стакан, но, отпив глоток для приличия, сразу же поставил его на стол. Раскрыл папку, достал бумаги.

— Что-нибудь интересное? — спросил Астахов. Рябов неопределенно пожал плечами.

— Вновь подтверждается факт существования болотной банды… Но никакой дополнительной информации.

— Что у нас с расследованием убийства председателя сельсовета? Ведь это, как я помню, случилось в районе действия этой банды?

— …За несколько дней наши работники опросили множество людей. Никакого толка. Все молчат или отнекиваются, мол, ничего не знаем, никого не видели…