— Такин, я очень рассеян, — ответил он. — Впрочем, похоже, что кто-то интересовался моими вещами. Но ничего не унес.

— Посмотрите повнимательнее, пожалуйста.

Зо Мьин и Володя кинулись к своим пожиткам. Бени поднял сумку, небрежно в нее заглянул и, пожав плечами, поставил на место. Надо сказать, при этом он был очень задумчив. Тан Тун также без энтузиазма пошарил в своей матерчатой сумке, висевшей на дощатой стене, открыл ключом фанерный чемоданчик, тем же ключом — еще одну сумку, похожую на хозяйственную. Складной мольберт он изучил самым тщательным образом и отошел к стене очень довольный Картоны, краски и кисти здесь, в Бирме, очень недешевы, а холсты вообще невозможно достать. Холсты, свернутые в трубку, были у Тан Туна на виду: он тщательно приторочил их к чемоданчику.

— Все цело, — сказал Хаген, закончив осмотр. — Ни одного пиастра не пропало.

— У меня тоже! У меня тоже! — в один голос произнесли Володя и Зо Мьин.

— Ну и слава всевышнему! — с облегчением произнес Ла Тун. — Остается один вопрос: будем ли мы ставить в известность полицию?

— А как же иначе! — воскликнул Зо Мьин. — Вы думаете, потрогав наш багаж, они успокоятся? Да они последуют за нами до Маумагана и там свое возьмут. Пусть полиция примет какие-то меры. У меня есть друзья в муниципалитете.

— Пусть лучше твои друзья помогут нам выбраться к морю, — сказал Тан Тун.

Решение было единодушным: принять случившееся к сведению, но в полицию не сообщать. Зо Мьин, пробормотав себе что-то под нос, с этим смирился.

— В таком случае, господа, — торжественно произнес Ла Тун, — забудем все проблемы — и давайте ужинать!

Это предложение было встречено с ликованием. Даже Володя, поломавшись немного в угоду своим биологическим предрассудкам, признал, что он ужасно проголодался.

9

Стол был великолепен: громадное блюдо вареного риса, жареные креветки, свинина в сладком соусе, жареные бананы — словом, настоящее пиршество.