Орудуя двумя ладонями, Ла Тун стал подробно нам объяснять, как и почему происходит сближение.

— Зачем им нас убивать? — возразил Хаген. — Гораздо выгоднее назначить выкуп.

— А кто будет платить? — спросил Бени. — Может быть, ЮНЕСКО?

— Или Интерпол? — ехидно заметил Зо Мьин.

— Иными словами, — продолжал свое Ла Тун, — ехать туда на катере мы никак не можем.

— Даже днем? — разочарованно спросил Тимофей.

— Даже днем, — метнув на студента убийственный взгляд, отрезал Ла Тун и в сердцах прибавил какое-то бирманское слово, заставившее Тимофея задуматься. Бени нахмурился, но больше никак не отреагировал на это словечко: возможно, его «семейный язык» имел свои пределы. — Нас сейчас же отправят назад, и плыть в Тавой придется ночью.

— Тут-то нас и поймают пираты, — поддакнул Бени.

— Ну хорошо, — не унимался Хаген. — Но там, в Маумагане, нам будет позволено кататься на лодке?

— Надеюсь, — с облегчением отвечал Ла Тун. — Но только недалеко и если разрешат местные власти.

— Разрешат! — с уверенностью сказал Тимофей. — Никто не может запретить нам поехать ловить рыбу.

— О, ловить рыбу! — умилился Бени. — Это замечательно!

— Меня рыбалка мало интересует, — сказал Хаген. — Я предпочел бы сплавать к островам. Там множество островов, если верить карте.

— А почему к островам, профессор? — подозрительно спросит Ла Тун.

— Видите ли, такин, — сказал Хаген, — я по натуре агорафоб, питаю слабость к замкнутым пространствам. Всю жизнь мечтал приобрести островок в теплом море, построить там замок, окруженный толстой стеной, высокую башню с зубцами…

— А змеи? — напомнил Зо Мьин.

— Пусть будут змеи!