— Хаген нет разрешат. Только если Хаген спать.

— Значит, Хаген будет спать, — решительно сказала Инка. — Так можно взять камеры, Тан Тунчик?

Тан Тун приготовился обстоятельно ответить, но не успел С улицы послышался рокот мотора и лязг гусениц. Этот звук был настолько странен в провинциальной тишине, что мы, как по команде, затихли.

Лязг приближался.

— Я знаю, что это, — мрачно сказал Володя. — В город ворвались инсургенты. Сцапают нас и будут по джунглям таскать да обменивать.

— Нет, это не инсургенты, — серьезно ответил Тан Тун. — Это…

И вдруг лицо его засияло. Он вскочил, одернул юбку и подбежал к окну.

— Это знаете что? Это ви-ай-пи уезжает!

Мы с Володей и с Инкой тоже кинулись к окну. Инка была в ночной пижаме, и на ее месте я бы так не торопился, но, в конце концов, в тесной компании можно отбросить ряд условностей.

Минуту на улице было пусто, только низкие заборы из дырчатых жестяных полос тряслись от приближающегося грохота. Затем мимо нашего окна промчалась полугусеничная танкетка с лихо задранным орудийным стволом, за нею — четыре синих «лендровера» военно-морского флота, битком набитые людьми в униформе. В арьергарде, тарахтя и чадя, катился веселенький броневичок с зенитным пулеметом на крыше.

— Что за жизнь у этих ви-ай-пи, — пробормотал Володя. — Тоска зеленая. На пляж человек не может попросту съездить.

— Слушайте, — сказала Инка, — а ведь мы все-таки едем в Маумаган!

И мы исполнили короткий произвольный танец, который разбудил всю нашу компанию.

Бени, Тимофей и Зо Мьин, вскочив, принялись поспешно свертывать свои постели. Ла Тун сел, потянулся, зевнул и лениво сказал:

— Ну, вот видите, как все хорошо получается.

— Надо искать машину! — взволнованно заговорил Тимофей. — Я побегу!

Один только профессор Боост лежал не двигаясь, закинув руки за голову, с выражением «ниль адмирари» на лице.