Оба дождались, пока дважды проскрипели петли металлических ворот, выпустивших хозяина гаража, и, выбравшись из машины и разогнувшись в невысокий рост, тот, к кому пришёл старик, предложил:

— Кажи свои козыри. Но раз меня кликал — значит, сорт людей понимаешь… Без темноты дело обрисуй, нынче время дорого.

— Это точно: с тобой темнить — себе в убыток, — согласился старик. — Только было б что мелочное, я бы к Сане Шмелю за просто так не сунулся. — Он огляделся, увидел, что сесть некуда, и со вздохом прислонился к верстаку, заваленному деталями. — А дело такое, что исполнишь и до-о-олго всякое разное без интереса будет… И чище некуда!

* * *

Ранним утром в одной из квартир ленинградского дома заверещал будильник, и его сразу привычно прихлопнула рука, обрывая трель звонка.

Мужчина средних лет, стараясь не тревожить жену, вылез из постели, постоял, сонно покачиваясь, и вышел в коридор. Вскоре в туалете шумно сработал сливной бачок, мужчина вернулся в комнату и прошёл на балкон. Поёживаясь от утреннего холодка, проснулся окончательно. Обозрев знакомый пейзаж, несколько раз развёл руками, начиная делать гимнастику, затем вдруг, нахмурившись, опустил руки и ещё раз посмотрел вниз.

Двор напротив был пуст, всё там было, как каждый день в это время суток, но в низком каменном строении одна из дверей оказалась открытой.

— Нина! — позвал мужчина, войдя в комнату. — Нина, ты спишь?

Жена спала, и, не дождавшись ответа, он взглянул на часы. Стрелки показывали десять минут седьмого.

Пройдя в прихожую, мужчина ещё пораздумал, стоя у телефона, решившись, снял трубку.

— Алё, милиция? Тут такое дело… Это просто один гражданин говорит. Я, понимаете, встал, а напротив нас склад открыт… Нет, не видел… Но он всегда закрыт, а щас двери настежь! Вы извините, конечно, но странно всё-таки… Что? А-а, Михайлов моя фамилия. Олег Ефимович… Так мне ведь на работу идти, как же я? Ну ладно, обожду…