— Посветите, пожалуйста, сюда, — попросил Ричард.

— Свечи! — ахнул любопытный Дэвид, подскочив к Ричарду. — И фонарики, батарейки! Два, нет — три ящика.

— Вот это находка! — обрадовался Тони и взглянул на часы. — Зажигайте свечи — будем ужинать. Дэвид, выдай каждому по фонарику и пересчитай людей.

Минут через двадцать друзья по несчастью расселись кто на чём вокруг импровизированного стола из нескольких ящиков. В неверном, пляшущем от сквозняков свете свеч Тони впервые разглядел своих спутников. Семь женщин и одиннадцать мужчин. Землистые осунувшиеся лица, грязные руки и одежда… Особенно неприглядно выглядели мужчины — угрюмые, с двухдневной щетиной, поспешно и жадно расхватывающие еду. Все незнакомые, за исключением блондинки. Филда? Нет, Филида. Рядом с нею тоже ничего… Только перепуганная какая–то. То на него зыркнет, то по сторонам оглядывается. И вздрагивает, будто ей холодно. Между прочим, в подземелье становится всё теплее. Душно, дышать нечем… Оно и понятно: вентиляция не работает, вся надежда на естественную. Вентиляционные стволы, очевидно, завалены. В тоннелях будет повышаться влажность, скапливаться углекислый газ… Как там их учили в армии? «Повышенное количество углекислого газа в замкнутом пространстве вызывает сердцебиение и головную боль, а концентрация в 10—12 процентов — обморок».

Очень даже хорошо, что я их не знаю, подумал Тони. Пусть остаются чужими. Ведь если мы не найдём выхода… Если начнём умирать от удушья… Нет! Не хочу никого знать. Достаточно с меня Арчибальда и этих двух, парнишки и рыжебородого. Тоже мне — джентльмен нашёлся. Но парень он, по–видимому, надёжный.

Тут Тони заметил: никто из его спутников по подземным ходам–переходам почему–то не ест. Все выжидающе смотрели на него, Тони стало неловко.

— Вы ждёте, чтоб я молитву прочитал? — грубовато пошутил он. — Лопайте, лопайте. Кто знает, сколько нам ещё идти.