Профессор Дьяков закончил свою обличительную речь, а позади, готовый сменить его, уже стоял академик Зернов.

Оглядев присутствующих членов Звездного комитета, ученых из разных стран, космонавтов и звездолетчиков, он начал, едва сдерживая гнев:

— Не могу… не могу спокойно говорить после выступления уважаемого профессора Михаила Михайловича Дьякова. Мне трудно передать свое возмущение теми вульгарными аналогиями, при помощи которых он пытался объяснить «сокращение времени», вытекающее из теории относительности Альберта Эйнштейна. Отнюдь не умаляя заслуг Эйнштейна, я буду говорить о его заблуждениях, с такой завидной, но бездумной настойчивостью отстаиваемых уважаемым профессором Дьяковым. Никакими экспериментами пока не доказано «сокращение времени». Я напомню, что, по Эйнштейну, сокращается не только время, но и длина тела относительно направления движения. Следовательно, если бы в полете оказался наш профессор Дьяков, то при достижении звездолетом световой скорости его лицо превратилось бы в блин. А если он повернется, чтобы взглянуть в боковой иллюминатор, то голова превратится в блин. А что будет происходить с остальными частями его тела при подобном повороте? Они будут то сокращаться до нуля, то расширяться до прежних размеров. Врачи рассмеются, если их спросить о здоровье такого поворачивающегося космонавта. Вот и получается, что рассуждения об этих сокращениях — несусветная чепуха. И все эти нелепости произносятся с трибуны, чтобы убедить готовых к полету звездолетчиков, чтобы они, когда их товарищи гибнут в космосе, из «теоретических» соображений отсиживались на Земле. Я закончу свое выступление мыслью, в истинности которой полностью убежден: «Спасатели должны спасать!»

ДЕСЯТАЯ ЛУНА ДЖОНА БИГБЮ

Скутер рванулся, оставляя за собой седые усы бурунов и перистую, как в небе, дорожку.

У Нади захватило дух. Наслаждение было как при полете на дельтаплане или затяжном парашютном прыжке.