Палладьев тоже усмехнулся — один раз. Но эта усмешка как бы отскочила от строгих очков следователя.

— Сергей Георгиевич, шутите? Ее же надо отыскать.

— Автор анонимки скажет.

— Но ее тоже надо найти.

Теперь очки следователя блеснули строгим недоумением, словно капитан озоровал с фонариком:

— Игорь, удивляешь… Она же пишет, что ее звать Рита.

— А сколько Рит в нашем стотысячном микрорайоне: тысяч десять.

Слова Рябинина капитан всерьез не принимал. Следователь расслаблялся или просто шутил: знал он лабиринты оперативной работы. Но Палладьев вспомнил, сколько раз вроде бы юморные рекомендации следователя оказывались полезнее самых поучительных советов.

— Игорь, в этой анонимке бездна информации.

— Какой же? — не поверил капитан.

— Говоришь, Рит десять тысяч… Эта работает официанткой в кафе.

— Сергей Георгиевич, в кафе тысячи.

— И все обильно посещают иностранцы.

— Не все.

— Выбери, — посоветовал Рябинин.

— Есть кафе «Грот». Рядом с общежитием, где живут иностранные студенты, — угрюмо сообщил капитан.

Его настроение испортилось. Следователь не ругался, не упрекал и даже не намекал на какие-либо ошибки. Есть худший вид обиды — на себя. Почему же он не пошел по ясной и логичной дороге, по которой шел следователь? Потому что уподобился любителю детективов, жаждущему кровавой запутанности.

— Игорь, просуммируем. Кафе «Грот», официантка Рита, у нее есть подруга, видимо, работающая там же, которая живет в общежитии и которая недавно была в отпуске…

Палладьев знал, что если сейчас он не выдаст блестящего ответа, то уйдет с настроением побитой собаки. Еще бы, лучший опер, но не смог самостоятельно вычислить элементарную преступницу.

— Ее доставить сюда?

— Кого? — не понял Рябинин.

— Криминальную роженицу.