Несчастных влюбленных я проводил до самого выхода. Они ушли в темноту вечерних дождливых улиц, а я еще с минуту смотрел им вслед, представлял, как они бредут по лужам и клянутся, обещают, шепчут бессмысленные слова любви и знают: все обман, и ничего не останется на губах, кроме нежного и пустого имени.

И тогда я сорвал с лица маску сочувствия и по-сатанински захохотал.

В офисе я стал выпытывать у Пека подробности. Оказывается, на ближайшие годы для всех совместных хронотраекторий Клео и Артура расчет дал очень низкие значения. Дней семь они еще могли быть рядом друг с другом, дальше — гибель. В переводе с языка вероятностей Пек фактически получил Первый закон Тита о ненависти Вселенной к большой любви: не любит мир, когда сказку делают былью. Кибермаг так и сказал, хотя обычно посмеивался над моими «мировыми законами».

Мне бы насторожиться: ПК грубо льстит, значит, что-то задумал электронный гад! Но я тогда словно с ума сошел, об одном волновался: как разлучить их побыстрей.

Дело в том, что они не собирались отказываться от встреч. Их сам кибермаг предупредил, а они, умные, современные люди, вели себя как герои дешевой мелодрамы. Тогда я лично бросился спасать их от закона собственного имени и на следующий день отправился на встречу с Клео. По дороге целую речь подготовил. О том, что в жизни всегда есть третий, средний путь. Не надо переть против запрета кибермага — там Первый закон и могильные черви. Не надо шарахаться в отчаянье. Нужно просто переключиться на реальный вариант. Здесь я приосанился, расправил плечи, пригладил залысины. Даже мысль мелькнула: а вдруг Клео забудет о сибирячке и обратит внимание на меня. Я ведь тоже мечтал о великой любви, и ничего, утерся, живу как-то, бизнесом занимаюсь. Чем не пример? Ну их, эти вселенские чувства. Даешь среднюю любовь среднего класса! Иначе порезом руки не отделаешься — от Первого закона не открутиться.