Думая, что страничка биографии, связанная с замужеством, уже перевернута, Анна опять ошибалась. Виталик плюнул на работу, увеличил свою среднесуточную норму потребления виноводочных изделий вдвое и начал таскаться за Анной, чередуя признания в страстной любви с угрозами порешить ее и покончить с собой.
Пытаясь противодействовать, Анна несколько раз сходила в милицию, поупражнялась в написании заявлений на своего бывшего. Наконец поняла, что они ничего не дадут до тех пор, пока не нанесены не пустячные синяки, а более или менее внушительные телесные повреждения. В такой ситуации для нее самое лучшее — на время исчезнуть из города.
«Моя милиция» никак не хочет меня беречь, а дожидаться тяжких телесных повреждений она желанием не горела.
Глава 2
Прощай, «немытая Россия»!
За оконным стеклом мелькали домишки с облупившейся краской, с поломанным ощерившимся забором, проселочные дороги с блестящими черным зеркалом колеями, заполненными наполовину водой, обшарпанные хрущевки с балконным бельем. Видок, прямо сказать, навевал тоску.
Аня не чувствовала себя зеленой девочкой, которую только что оторвали от папки с мамкой, и все же нервотрепка последних дней и предстоящая неизвестность переворачивали все внутри. А тут еще мрачные поселковые пейзажи!
Она даже всплакнула, уткнувшись в подушку на своей верхней полке плацкартного купе. Стало немного легче.
Скорее от нечего делать, чем от жажды или голода, Аня заварила себе чайку и достала бутерброды.
На нее давно уже посматривал живыми черными глазками-буравчиками сосед, лысоватый дядька с обвислыми усами, лет сорока пяти — пятидесяти.
Чувствуя неловкость от этого взгляда, Анна предложила, показав подбородком на бутерброды:
— Угощайтесь!