Замелькали кадры рекламы. Андрей окинул взглядом скромное гостиничное пристанище. Вообще-то, не мешало бы поспать. И тут же отбросил эту мысль. Дел невпроворот. Так всегда! Сколько ходит под парусом, столько диву дается: сколько ни вкалывай, а все равно до самого старта впору вертеться волчком — и то надо, и это, и это тоже. И ничего удивительного, ведь яхта — она как дом, которому постоянно требуются забота и внимательные руки хозяина, а то крыша потечет, половицы провалятся… Впрочем, почему «как дом»? Это и есть дом. Его дом. Его крепость! Так что, если по совести, это еще посмотреть надо: то ли яхта при нем, то ли он при ней, то ли он ведет ее, то ли «Птичка» милостиво несет его… куда ей вздумается.

Андрей прошел в ванную. Умылся. Пригладил волосы, чтобы не так заметна была ссадина у виска. Лишние вопросы ему ни к чему.

Два часа назад, направляясь в отель, Андрей встретил в припортовом квартале Говарда Баро, увешанного сумками и пакетами, как новогодняя елка игрушками.

— Помочь?

— Сам виноват, самому и отдуваться. Тяжела доля сладкоежки. И ноша тоже.

— Запас карман не тянет.

— Что?

— У нас так говорят.

— Резонно. А что у вас говорят насчет пива? — американец показал глазами на неоновую вывеску паба, неброско мерцающую в нескольких метрах от них. — Зайдем?

Андрей хотел было отказаться, памятуя о куче отложенных «на потом», то есть на последнюю минуту дел, но подумал, что побывать в Англии и не промочить горло в настоящем пабе — непростительно! Товарищи не поймут, никто не поймет. A-а, гори все огнем…

— Согласен, — сказал он.

Заведение было скромным, хотя и с некоторой претензией: массивные деревянные столы, рыбацкие сети на стенах и всюду гравюры в рамках: парусники стремительно режут морскую гладь.

В пабе никого не было. Почти. Только лысый бармен за стойкой, листающая журнал мод официантка и уронивший голову на руки пьяница в углу.