— Нет, он сам. Обычно часов в десять. Нужно было выйти за покупками. Если я была на работе, оставляла список. А если дома, как сегодня, то говорила, что нужно купить.

— Он запирался в комнате и тогда, когда оставался дома один?

— Нет… Не знаю, — в голосе Рины прозвучала растерянность. — Нет, наверно. Если никто не мог ему помешать, то зачем…

— Сегодня он не вышел в десять, как обычно?

— Да. И я постучала, потому что…

Она запнулась. Она не могла сама себе объяснить, почему стала стучать, мешая мужу работать. Да, был уже одиннадцатый час, а обычно он в десять появлялся в дверях, бодрый и довольный. Могла бы подождать, он, бывало, задерживался, если нужно было дописать фразу, или новая мысль приходила в голову. Но она постучала. Интуиция? Что-то ее заставило?

— Он не ответил, и я позвонила ему на мобильный, так мы всегда делали, не кричать же через дверь.

На звонок Натан не ответил — в это время он, видимо, был уже мертв.

— Вы говорите, — Беркович старательно подбирал слова, ему не хотелось показывать, что он обратил внимание на противоречия в ее рассказе, — Натан работал над книгой. Однако, когда вы вошли в комнату, он…

Рина вздрогнула и сделала рукой отстраняющий жест. Она не хотела вспоминать, как вошла и увидела…

— Натан лежал на диване, — Беркович говорил монотонно, без эмоций, — такое впечатление, что он спал, когда…

— Спал, — повторила Рина. — Да. Он рано просыпался, часов в шесть, завтракал и садился работать. Отрывался, чтобы отправить Лею в школу. Часов в десять заканчивал работать, у него не получалось писать с вдохновением больше трех часов. Говорил, в голове будто что-то затухает. Тогда он выключал компьютер и ложился… не спал, просто лежал, отдыхал. Это сильное напряжение, когда сочиняешь… мне кажется.

Она будто извинялась за то, что муж отдыхал, когда большинство людей только начинали рабочий день.