– Спасибо вам еще раз, – девушки дружно поклонились и направились к ожидавшему их глайдеру.

Однако одна из них неожиданно остановилась и, развернувшись, подбежала к Ирине с Кириллом.

– Я Эна, – она схватила парня за руку. – Группа 234-Л, можно мне прийти к тебе в гости. Кирилл явно растерялся и вопросительно посмотрел на мать.

– Можно, – Ирина улыбнулась.

Девушка улыбнулась в ответ и, отпустив руку Кирилла, побежала обратно к «сестре».

Ирина сидела на полу, опершись спиной о стену, и смотрела на спящего сына. Как он был похож на Олега: тот же рост и стать, те же непослушные черные как смоль волосы, вечно торчащие во все стороны не смотря на все укладки, тот же упорный характер. Пожалуй, лишь глаза достались ему от нее, такие же ярко зеленые. Она почувствовала как слезы непослушными ручейками текут по лицу, а в груди, как и девятнадцать лет назад что-то судорожно сжалось.

От корабля осталась лишь груда мало понятного металла, которая лишь по инерции продолжала свое движение к цели. Ирина пробиралась по заваленному различным мусором и остатками тел друзей коридору, до крови искусав губы, стараясь сдержать крик отчаянья и ужаса. Уже месяц прошел со дня катастрофы, а внутри корабль постоянно раздавался протяжный скрип, а иногда из оплавившихся стен выплескивали целые фонтаны искр. Би-металл, обладавший памятью, пытался восстановить прежний облик корабля, но тщетно. Иногда по всему корпусу корабля пробегала волна дрожи, точно эта некогда красивая и гордая машина билась в агонии, и Ирине приходилось ничком падать на пол, вцепляясь в дыры, образовавшиеся в полу. К счастью генератор с-поля уцелел, запечатав эту часть корабля от утечки воздуха. Им с Олегом повезло, она находилась с мужем в рубке управления, когда произошла эта катастрофа, но до сих пор она не знала, что тогда случилось на дальней орбите на подходе к Плутону. Удар был такой силы, что компенсационные кресла, позволяющие без труда переносить пятидесятикратные перегрузки, застонали под навалившейся нагрузкой. Это их и спасло, у других членов экипажа находившихся на своих рабочих местах или занимающихся личными делами, просто не было времени среагировать на произошедшее.