- А я, значит, ненадежный? - вырвалось у Дмитрия. Он тоже встал.

- Думали - надежный, а оказалось - ненадежный, - неожиданно хохотнул комиссар. - Идите. Пока. Но подумайте, подумайте... - Он уселся обратно в кресло. - И мы подумаем... Вот это не забудьте, а то, не ровен час, тут и останетесь... - протянул он Дмитрию пропуск. Вопреки ожиданиям, на пути к выходу его не схватили и не препроводили в камеру... Он беспрепятственно добрался до вестибюля, оставил пропуск у дежурного и вышел наружу. На вечереющей мокрой улице его ждала взволнованная Аннушка. При виде Дмитрия лицо ее осветилось радостью и тревогой.

- Ну?! - коротко спросила она.

- Все хорошо, милая, все хорошо, - рассеянно ответил Дмитрий. - Я провожу тебя домой.

Она качнула головой:

- Сегодня мы идем к тебе. Я еще утром предупредила об этом папу.

Дмитрий подумал о том, как еще вчера был бы счастлив, услышав такое. Но сегодня страх и разочарование не позволяли ему радоваться по-настоящему. Он явственно чувствовал, как давит на него нечто, исходящее от здания позади. Может быть, кто-то смотрит на него из окна? Дмитрий не обернулся.

- Пойдем отсюда скорее, - взял он Аннушку под локоть. - Я все расскажу тебе дома.

А в "красном уголке" Эрмитажа уже проходило экстренное собрание. "Красным уголком" являлась одна из наиболее просторных комнат хранилища. Помещение было переоборудовано наспех. В центре стояли лавки и стулья, перед ними застеленный красным кумачом стол президиума с букетиком гвоздик в древнекитайской фарфоровой вазочке, графином с водой и стаканом. А вдоль стен штабелями лежали покрытые пылью бесценные картины.