И вот уже стал виден тот, кто испытывал сейчас не только страх, но и физические муки.

Двое палачей-монахов размеренно опускали свои плети на мускулистую спину человека, привязанного к распятию.

Дмитрий обнаружил, что не только видит и слышит, но и знает откуда-то, что зовут этого несчастного Ладжози, и что эта экзекуция не первая, которую он выдержал. Хотя об этом можно было и догадаться - по тому, что вперемежку со свежими кровоподтеками его белесая, давно не знавшая солнца спина была испещрена паутиной старых, посиневших рубцов...

Палач взмахнул плетью в очередной раз, но тот, кого перепуганный жирный мясник назвал "синьор Перуцци", поднял руку, и удара не последовало. Рефлекторно напрягшийся и втянувший было голову в плечи узник расслабился. Повиснув на руках, он попытался оглянуться.

- Ну? - лаконично спросил Перуцци.

- Это вы... - прохрипел несчастный. - Чего ж вам еще?.. Я ведь дал свое неправедное согласие!.. Я предал свое слово! Вы не добились бы этого пытками, но ваша угроза расправиться с Бьянкой и ее бедным отцом... - голос Ладжози сорвался, и он замолчал. Затем продолжил спокойнее: - Я согласился. Отчего же эти исчадия ада снова бьют меня?!

- Чтобы укрепить вас в этом решении. - Перуцци опустил руку. - Отвяжите его.

Минуту спустя несчастный рухнул на пол у его ног.

- Встаньте, - приказал Перуцци.

Узник, мужчина средних лет, пошатываясь, поднялся на ноги.

- Синьор Ладжози!.. - выпучив глаза, прошептал толстяк, узнав пленника. Так вы живы?! А говорили...

Но очередной болезненный укол кинжала в седалище заставил его охнуть и замолкнуть. С трудом ворочая руками, узник убрал с глаз прядь давно не стриженных, спутанных волос и смерил своего мучителя почти дерзким взглядом.

- Итак, маэстро Ладжози, вы готовы? - скорее утверждающе, чем вопросительно произнес Перуцци.