- Чем ты испуган? Ведь ничего особенного не произошло... И тебе не пристало смущаться в присутствии молодой... очень молодой женщины.

Сухов прикрыл веки.

- Разве мое состояние вызвано присутствием молодой женщины? Кстати, почему ты подчеркиваешь, что "очень молодой" женщины?

- Ну... Галантного кавалера, как вижу, из тебя не получится, но не отчаивайся. Не будем распространяться о наших годах. Ладно? Серафимчик! Дверь в комнату почти сразу же открылась. - Принеси нам кофе и немного коньячку.

- Любите кофе с коньяком? - спросил Сухов.

- Люблю. Все люблю, что существует на этом свете. На то оно все и существует. Не так ли?

- Все?

- Да. Именно все. Я рада, что ты как раз на этом слове заострил внимание. Мне отрадно, что ты способен так тонко чувствовать.

В это время вошел Серафим с небольшим подносом в руках. Он лукаво подмигнул Сухову, поставил поднос на стол.

- Завтра пойдем гулять? - Мальчик хитро смотрел на него. - Слышишь, Сухов?

Антон промолчал, даже не глянул в его сторону.

- Молчание - знак согласия. Итак, до завтра. Хотя мы и сегодня еще увидимся. Ведь ты не торопишься домой?

Серафим вышел, прикрыв за собой дверь.

- Милое создание! Не правда ли? - спросила Гиата, закинув рукой прядь золотистых волос за спину.

- Да... У тебя интересный сын...

- Сын? - рассмеялась Гиата.

- Разве не сын?

- Сразу десять сынов, в нем одном... Прекрасный кофе. Молодец Серафим. Он с каждым днем становится все умнее. Антон, а тебе не хотелось бы иметь такого же умницу сына?

Сухову стало совсем плохо, он убедился, что находится в обществе психически больного человека. Пока он смотрел с обреченным видом на письменный стол, реторты и прочее, Гиата будто непроизвольным движением поправила платье, оголив колени.

- Кажется, ты знаешь им цену, - довольно зло заметил Антон.

- Чему я знаю цену? - улыбнулась женщина.