- Все нормально? - спросил Сухов анестезиолога.

- Что? - послышалось в ответ. - Что вы сказали?

Антон открыл глаза и понял, что он не в клинике, не в операционной, и сразу вспомнил прежний вопрос геликомобиля.

- А почему вы подумали, что я врач?

- Лекарствами пахнете. Так все медики пахнут. Я их уже много перевозил. Запомнил. Вы хирург?

- Да.

- С работы едете?

...Навстречу ему по коридору, освещенному яркими виоловыми светильниками, шел профессор Павич, руководитель клиники. В левой руке он держал флакон консервированной крови, но флакон почему-то был откупорен, и при каждом шаге, - а ходил Павич быстро, порывисто, - из флакона выплескивалось по нескольку красных капель: на белый халат, на пол, на стены. Но Павич не замечал этого, торопливо шел по коридору, насупившись, думал о чем-то своем. Антон остановился, долго смотрел ему вслед, потом достал из кармана носовой платок и принялся вытирать забрызганные кровью стены, но тут же сообразил, что нужно позвать санитара - тот это сделает быстрее и лучше. Но не успел крикнуть, как заметил в конце коридора густой белый дым, выбивавшийся из семнадцатой палаты. В воздухе чувствовался запах горелого, слышался приглушенный смех Гиаты. "Ну, это уже слишком, подумал Сухов. - Всему должен быть предел! Сколько можно терпеть всякие выходки Гиаты?" Антон со всех ног бросился вперед, но почему-то, теряя равновесие, больно ударился обо что-то невидимое.

- Простите, - сказал геликомобиль. - Я не заметил, что вы задремали. Резко затормозил. Вы не ударились?

- Все в порядке, - буркнул Сухов.

- Кажется, в вашем доме пожар, - сообщил геликомобиль.

- Что-о?

Антон сам открыл дверцу.