- Я скажу, где остановиться, - уклончиво ответила женщина.
А малец на руках у нее орал - в ушах звенело. Антон и Митрофан иронически переглянулись.
- Ах, звезды-звезды, вечно вам сиять...
- Как тебя звать, мальчик? - спросил Сухов, перекрывая капризный рев малыша. - Ты умеешь уже говорить? - И он взглянул на маму.
Красивая. Антон даже глаза отвел.
- Меня зовут Серафимом, - совсем спокойно произнес мальчик. - Вы же слышали, как меня называла мама, а спрашиваете... - И заревел с новой силой.
- Сколько ему?
- Два, - как-то неуверенно ответила женщина.
- Такой симпатичный мальчик, а капризный... Ах ты, капризуля... Антон взял мальчика за ушко и слегка подергал, имитируя умиление, хотя Серафим и его противный голос раздражали его. - Я таких привередливых всегда забираю с собой. Видишь, какой у меня большой портфель? Я специально ношу такой, чтобы забирать с собой таких капризных. Слышишь, Серафимчик?
- Слышу?! Да-а ты все равно не заберешь меня! - воскликнул малец и раскричался еще громче.
Женщина, извиняясь, посмотрела на Антона и с наигранной беззаботностью произнесла, отчеканивая каждое слово:
- Так вот, сейчас я отдам тебя дяде. Мне не нужен такой плохой, непослушный мальчик.
Антон напустил на лицо строгую мину, раскрыл и вправду очень большой портфель.
- Остановите, пожалуйста, я сейчас выхожу, - промолвил Митрофан. - До завтра, Антон. Желаю получше провести этот день, - и многозначительно улыбнулся.
Степанюк вышел из машины, за ним мягко закрылась дверца. Геликомобиль помчался дальше, а малыш горланил, умолкая лишь для того, чтобы перевести дыхание.
- А ну-ка, давай посмотрим, привереда, поместишься ли ты в моем портфеле?
Сухов уже и не рад был, что начал эту игру. Мог бы ехать себе спокойно, не встревая в разговор. Кричит малый, ну и пусть кричит. Он же с матерью, а она знает, что ему нужно и чего не нужно. И, действительно, прав оказался Митрофан, ни к чему было рыцарство. Но... Ладно... Еще минута-вторая... Эта женщина... Эта красивая женщина выйдет из салона, и Антон помчится прямым ходом домой.