— Зерна? — переспросил Хенк Михайлов. — Не одно зерно?

— Да.

— Сколько же их?

— Не знаю. На Плато все воспринимается не таким, какое оно в действительности… Нужно торопиться…

— Куда торопиться, уважаемый Тиридан?

— Ваш корабль может сесть в другом месте?

— Вы не преувеличиваете опасность?

— Нужно верить старому Тиридану.

— Успокойтесь. На борту нашего корабля вы в полной безопасности. Успокойтесь.

— Вы ничего не знаете. На Плато мысли растворяются. На Плато вы не можете управлять собственными поступками.

— Он, очевидно, имеет в виду воздействие сильных гравитационных возмущений вокруг зерен Мейбомия на человеческую психику, — тихо произнес Бимба Джамирдзе, — А возмущения здесь действительно сверхсильные… Бесспорно, достигающие порядка гравитационных ловушек…

Тиридан, услышав слова Джамирдзе, резко повернулся.

— Тиридан, вам ничто не угрожает, — повторил командир.

— Ты уверен, Федор? — тихо спросила Зоряна. — Он советует перелететь в другое место… Может, не следует пренебрегать? Подумай, Федор.

— Уверен. Не забывай, что мы на доброе тысячелетие опередили центуриан… По крайней мере живущих на планете сейчас… Мы сейчас можем домыслить о зернах Мейбомия больше, чем они о них знают.

— Мы потеряли уже троих товарищей…

— Но зато мы уже кое-что узнали. И я абсолютно спокоен…

— Ты всегда спокоен, Федор. И это не всегда твое преимущество.

Вдруг из глубины зала донесся приглушенный, испуганный шепот Юлии Шандры:

— Вилли, скажи, мы действительно больны? — Юное личико девушки стало совсем детским. — Скажи только правду, Вилли.

Врач почему-то молчал.

— Вилли?

— Почему ты спрашиваешь?

— Ведь Тиридан сказал. Я так его поняла. Он сказал, что здесь всякая мысль растворяется… Значит, мы не можем правильно оценивать, думать? Да? Я припомнила день, когда мы… Помнишь? Еще на Земле… Костер на берегу Десны. И мотыльки слетались среди ночи к нашему огню. И они сгорали, Вилли. Помнишь? Я тогда тоже подумала, что они…