«Может, все-таки там ничего нет? – Рагх смахнул слезы, которые выступили у него на глазах от ветра, прищурился и стал пристально всматриваться вниз, чтобы получше разглядеть движущиеся пятна, но теперь вообще не увидел их. Несколько минут он всматривался, но не заметил ничего, кроме верхушек деревьев. – Ну вот… Оказывается, незачем было беспокоить Дамона, только бы зря поднял панику. Я просто устал…»

Сивак вздохнул и тут же перестал впиваться когтями в спину мантикоре. Он вновь обнял Фиону за талию, поднял голову вверх – чтобы быть похожим на Дамона, – закрыл глаза, и подставил ветру угловатое серебристое лицо.

Грозный Волк слышал ворчание Рагха, слышал, как Фиона опять что-то говорила про Рига, но на обоих старался сейчас не обращать внимания. Он был уверен, что мантикора знает путь к Южному Эрготу и сама доставит их к соламнийскому форпосту на его западном берегу, где Дамон надеялся высадить Фиону. Девушка-рыцарь, похоже, повредилась умом после недавней смерти Рига в городе на болоте черной драконицы, и Грозный Волк знал, что она нуждается в заботе. Он понимал, что не обязан заботиться о Фионе и что вряд ли чем-то по-настоящему поможет, но чувствовал и то, что при всем его безразличии к людскому роду не в состоянии бросить эту девушку. Поэтому-то Дамон и предпринял это путешествие по воздуху.

– Риг мертв, – проговорил Грозный Волк тихо, скорее себе, нежели Фионе. – Скорее всего, его тело сожрали мерзкие твари в городе. Трудно представить, чтобы слуги черной драконицы снизошли до похорон жертвы.

Риг никогда не был для Дамона близким другом, но Грозный Волк уважал морехода, хоть порой завидовал ему и злился его успехам. Он полагал, что смерть Рига на его совести, словно бы мог ее предотвратить. Это было еще одно имя в списке погибших товарищей.

«Знакомство со мной приносит им смертью», – мрачно подумал Дамон и неожиданно зевнул.

Воздух вокруг становился все холоднее, по мере того как они поднимались вверх и улетали все дальше – прочь от владений черной драконицы.